Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
  • ↓
  • ↑
  • ⇑
 
01:02 

Экспромт

Fuck your God\\\\
Электрические импульсы мелкой сеткой расходятся по полушариям мозга рождая образы. Образы рождают ассоциации. Ассоциации переходят в слова, ворох которых ты привычно перебираешь дабы отобрать самые подходящие для твоего состояния на данный момент. Слова вяло переваливаясь с боку на бок плавают в густой жиже твоего сознания. В середине ладоней и в гортани появляется странное, неспокойное ощущение. Будто хочется курить, чесаться и спрятать лицо. Но ты делаешь не это. Ты потираешь руки, касаешься ладоней пальцами, трёшь их о шею и волосы. Кожа, соприкасаясь с кожей упруго шуршит. Слабо гудит система охлаждения материнской платы. Электрический свет делает тени контрастными. Ты не поднимаешь глаза к люстре, но боковым зрением замечаешь как его рассеивают ресницы, первращая в тонкие, плетёные как паутина ниточки.
Время от времени ты утыкаешься взглядом в одну точку. Перед твоим внутренним взором по стене с гулом расходятся трещины. Причмокивая сползают с пальцев ногти. Тлеет и рвётся пыльная от старости одежда, Тревожно. Это то, что тебе нужно.

01:34 

Fuck your God\\\\
Кто знает, какие мысли рождаются у медленно поднимающегося к потолку от сигаретного дыма? Плавно вливаясь в голубоватый свет слегка гудящего монитора он невообразимым узором оседает на потолке, расходится, растекается и всасывается в жерло мерно гудящей системы очистки воздуха.
На испещрённый проводами и коннекторами пол тем временем опадает серый пепел старательно пытаясь внести разнообразие в стандартность форменного оранжевого комбеза. В недрах огромной стеклянной банки, наполовину наполненной неприятно пахнущей застарелым табаком желтоватой жидкостью, исчезает очередной окурок.
Банка будет заполнена к окончанию смены, после чего она будет вынесена в подсобку и заботливо вытряхнута в мусорный бак, что за несколько секунд переработает мусор в сероватый кубик, помыта средством для чистки посуды и спрятана между двумя системными блоками. Курение на работе строго запрещено регламентом корпорации.
Корпоративная политика - забота о благе сотрудников и их здоровье. Корпорация держит курс на пожизненный найм работников и ожидает от них максимальной сознательности и отдачи. Об этом гласят голографические бегущие строки над дверью каждого из кабинетов и скринсейверы на экранах рабочих компьютеров.
Но пялиться в два десятка экранов безопасности по восемь часов подряд, проверяя не забился ли какой-нибудь из вентеляционных люков и нет ли посторонних в цехах роботизации...это было бы выше сил любого. Тем более, что помимо работника за каждым из важных цехов и систем следят полтора десятка иных, нечеловеческих глаз, что в любое время суток готовы найти и наладить вышедшего из строя собрата.
Ощущение собственной ненужности в комнате переполненной электроникой приходит само собой. Иметь две руки, две ноги и всего лишь несколько корпоративных имплантантов усиляющих вычислительные способности мозга, и позволяющих подключаться к внутреннему корпоративному каналу связи, кажется странным когда большинство твоих "сослуживцев" перемещаются при помощи магнитных платформ. Выпирающие из под кожи пластины процессоров, неестественно зияющие чернотой дыры разъёмов подключения у основания шеи и на запястьях, так уродливо смотрятся по сравнению с пластиковой гладкостью окружающих машин.
Мысли всплывают вверх вслед за сигаретным дымом, окрашиваются в голубой мониторовый отсвет и всасываются в систему очистки воздуха. Возможности человеческого мозга до сих пор не исследованы. А зачем? Если главный компьютер корпорации уже высчитал все необходимые технические производственные мощности на сто пятьдесят лет вперёд.
Проверок здесь не бывает. Через два дня количество выкуриваемого за смену придётся сократить в полтора раза, чтобы нормально пройти медицинское обследование, удалить опухоли около имплантантов (подлое человеческое тело никоим образом не хочет принимать в себя инородные тела), получить необходимые медикаменты и рекомендацию для продолжения работы на этом же месте. А пока, пьезо-элемент зажигалки в очередной раз даёт искру...

18:35 

Королева

Fuck your God\\\\
Золотисто-красное убранство тронного зала вдохновляло своей величественностью. Мраморные колонны, прекрасные картины старинных мастеров, почтительно застывшие в углах зала гвардейцы в парадных мундирах, огромная хрустальная люстра под потолком и сотни людей. Это были не просто люди. Все «сливки» британского общества собрались этим тихим летним вечером здесь с одной лишь единственной целью. Зал легко гудел: велась неторопливая светская беседа. Трон был пуст, пока что: она задерживалась. Ей позволено было заставлять ждать тех, от кого зависели судьбы миллионов, Ей очень много чего было позволено. Ведь она – Королева.
Её появление было несколько неожиданным и как всегда вызвало лёгкий переполох: Её красота была столь блистательна, что каждый находившийся в зале стремился увидеть Её хотя бы мельком. Благородные господа и дамы сбились как простолюдины в ярмарочный день у края красной ковровой дорожки, что вела к её трону. Гул стих. Заступить на дорожку не осмеливался никто. Это был путь Королевы.
Она шла вперёд легко и величаво, высоко подняв голову, не смотря ни на кого. Её мягкое шёлковое платье слегка шелестело. Она знала себе цену. Этой ценой были судьбы народов. Она наслаждалась тем восхищением, любовью и трепетом, что вызывала в своих подданных. Лучшие художники Её страны готовы были рисовать во всех деталях ворс ковра, что был примят её ногами. А самые строгие критики – уверенно назвали бы такую картину – величайшим в мире произведением искусства. Это не было лестью. Это было любовью. Благоговейной, чистой, искренней любовью. Любовью к Королеве.
Она заняла своё место. Зал приветствовал её молчаливым поклоном. Все знали: она не любила лишних слов. Она умела действовать. Она приветствовала зал исполненным достоинства кивком головы.
То, что что-то пошло не так как всегда она поняла сразу. Среди почтенно замершего зала четверо не склонивших головы выделялись явно и чётко. Они приближались с четырёх разных сторон, а за их спинами медленно оседали на пол гвардейцы.
Двое первых – низкие, крепкие, звероподобные. Гвардейцы за их спинами были тяжело ранены, но не убиты. Эти двое любили битвы, но не подлые удары в спину. Они дали гвардейцам шанс защититься.
Двое других – высокие, аристократичные, худые, безжалостные и высокомерные. Гвардейцы за их спинами были мертвы. Эти двое любили смерть. Любили быстрые и аккуратные удары.
Она не испытала страха. Она знала, что так произойдёт. Зал замер. Замер, а потом – разделился. Одни стали такими же звероподобными, любящими битвы как первые двое. Другие – такими же безжалостными, любящими смерть как вторые.
Она поднялась с трона. Раскинула руки. Толпа единым движением пошла на неё.
Крик вырвался из её груди только за секунду до того, как на её шеи сомкнулись зубы первых. Потому что только в этот момент она осознала, что это была смерть. Смерть Королевы.

00:14 

Экспромт

Fuck your God\\\\
Мягкий тёплый свет самозабвенно бил в глаза не желая понимать: покой и отдохнвение для человека почувствовавшего подобное тому, что чувствовал я несколько мгновений назад, есть дело совершенно необходимое и полезное для морального и физического самочувствия. Свет он вообще отличается некоторой туповатостью: мысль, как известно движется со скоростью куда меньшей чем он сам. Некоторая вариация сверхскоростного "тормоза" в чистом виде. Прикрыв глаза я медленно поднял руки ладонями вверх и показал навязчивой звёздочке язык: должна же несчастная совокупность мышечных тканей, нервов и вкусовых рецепторов временами помимо сигаретного дыма получать свою дозу ультрафиолетового облучения. "Загажённому цивилизацией телу - загаженные органы!" - хмыкнул я про себя, лениво улыбнулся и зарылся с головой под тёплый мягкий плед.
До выключателя сегодны я не дотянусь: это сложно, скучно, лениво и неприятно.
Сквозь покрытый трещинами потолок мирно просачивается вода, ветер весело гоняет по пыльному полу обрывки старых журналов и скомканные полотнища газет, огонёк лампочки дрожит, возвещая о том, что очередной ядерный заряд нашёл своё последнее пристанище где-нибудь в пределах пары сотен километров. В последнее время он дрожит всё чаще, как будто отбивает враз участившийся земной пульс. Электричество, оно немного поумнее света будет.
Зарываюсь ещё глубже, сквозь ткань чувствуется не моё и в то же время не чужое тепло. Хрипло гудит старый радиоприёмник. Сквозь помехи сложно различить знакомый сигнал, возвещающий о скором приближении именно того снаряда , что в клочья разнесёт город и электростанцию.
Что ж, значит к выключателю с самого начала не имело смысла тянуться.

03:25 

Fuck your God\\\\
Светофорный стук
У сердцебиения
Дымки тумана

Сонливый гомон
Зазевавшихся ночных
Автомобилей

00:48 

Fuck your God\\\\
Горькая, мутная бурда неспешно глотаемая мной из старой алюминиевой кружки почему-то прочно ассоциировалась с коровьей мочой наполненной отбивающими неприятный запах химикатами, что ленивыми потоками стекала по открытым полукруглым стальным стокам за моей спиной (безотходное производство, мать его, выпарка из тягучей дряни применялась в каким-то там косметических целях). Я был практически уверен в том, что беззубый, сутулый старик, вальяжно развалившийся напротив меня на старом пластиковом стуле получает это пойло просто окуная…хм, ну вот например вон то дырявое ведро в один из стоков, а после – разбавляя водой (чтобы надольше хватило) и сортируя по грязным бутылкам из зелёного стекла.
Тем не менее я отлично осознавал всю прелесть моего положения ибо никак не ожидал, что грязный пьяница найденный мною в одной из деревенских подворотен (если точнее – между двумя двухэтажными спальными корпусами для учёных химиков, они там единственные и абсолютно пустые, не живут там даже вечные межуровневые переселенцы) окажется смотрителем животноводческой фабрики.
Старик мою радость разделял, правда по причинам уже своим: на территорию в пятнадцать квадратных километров вокруг, он, после смерти своей горячо любимой жёнушки, остался одним единственным представителем вида «человек прямоходящий» и последние пять лет общался только лишь с программами автоматической проверки работоспособности предприятия, что ежеквартально в автономном режиме вежливо проверяли не перемерли ли те, кто попал под национальный проект социально-направленной работы и в случае надобности высылали команды роботизированных чистильщиков (те споро сжигали новейшими химикатами обычно уже начавшие разлагаться трупы и все личные вещи умерших, отправляли письмо с соболезнованиями всем родственникам по базе данных и старательно убирали оставшиеся после прежних работников запахи), принимали нового человека на освободившееся место…и так по кругу.
Старик, правда, из программы несколько выбился, после смерти жены нашёл какой-то способ добычи алкоголя (вполне возможно, что мною вышеизложенный) и, к чертям собачим положив на предписанный распорядок дня, отличный спортзал, холодильник, полный здоровой и могущей хранится годы пищей и непременно-позитивные новости по широкоэкранному плоскому телевизору (про разъёмы подключения к Сети упоминать не буду), старательно стал уходить в запой сначала от горя по жене, затем – просто так от невыносимой скуки и лени, что он позволил в себя проникнуть. Результаты – налицо, причём частично в прямом, частично переносном смысле этого слова. Во всяком случае человека столь уродливого и больного мне ещё встречать не удавалось, как и столь эмоционального…
Тяжёлая угловатая статуэтка найденная мною на одной из мусорок удивляет меня как всегда: столь обширного повреждения черепа я не ожидал, голова старика буквально раскололась надвое являя свету жидковатые, серо-малиновые внутренности свои. Ближайшие два месяца, до того, как снова выйдет на связь программа автоматической проверки работоспособности предприятия, у меня будет предписанный распорядок дня, невнятно показываемый на запыленных лазерных экранах, отличный спортзал, весь полный грязи и пустых пластиковых бутылок, холодильник, полный здоровой и могущей хранится годы пищей, непременно-позитивные новости по широкоэкранному плоскому телевизору, тёплые комбинезоны с изображением белой коровы, не имеющего ничего общего с уродливыми, распухшими трёхголовыми тушами без ног из которых добывается жидкость ныне известная как молоко и два трупа – один с размозженным черепом в подсобке за дверью с надписью «цех по переработке отходов» и ещё один, практически разложившийся, за герметичной дверью спальни жилого комплекса.

23:40 

Серые сны

Fuck your God\\\\
Проржавевшая деталь, поддерживающая пол нависающей над землёй платформы, утверждённой на двух приличного диаметра бетонных колоннах, проломилась секунд этак пять с половиной назад и всё последующее – странная цепочка возникающих в моей голове образов. Кусков мечтаний и воспоминаний, радостей, разочарований, надежд, страхов, всего того, что отличает нас, людей, от той же пресловутой макаки из зоопарка.
Меня зовут…хотя какая разница? Моё имя наверняка прозвучит в сегодняшних вечерних новостях. На данный момент мне 17 лет 4 месяца и двадцать три дня, число часов, минут и секунд посчитать не берусь, увольте. Я ученик высшей школы, учусь играть на скрипке, неплохо пою, умею танцевать вальс и готовить рыбу, мне нравятся крупные длинноволосые девушки несколько выше меня. Любимый цвет – жёлтый. Я терпеть не могу грязную одежду и пахучие носки, не умею ухаживать за цветами и драться…
…Здесь мне пять лет, старший брат нещадно тягает меня за уши и дразнится. Пожалуй помимо грязной одежды и носков брат является одной из моих самых нелюбимых вещей. Открытый, прямой, что палка от граблей, постоянно лыбящйся, брр…хотя с другой стороны он сейчас не заваливается медленно на спину с всё более расширяющимися от ужаса глазами…
…Здесь мне тринадцать. Средняя школа, позирование для общего фото. Во втором ряду, рядом с конопатой девчонкой в очках – Она. Сейчас она падает вниз вместе со мной. Какая ирония. Я проучился с ней в одном классе наверное лет десять подряд, но до сих пор не запомнил её имени. Серая она какая-то, низенькая, волосы разве что красивые, но я терпеть не могу косички. А Она их любит, ну…не только их…
А вот это – события минутной давности. Я оказался здесь, я умираю здесь – из за неё. Из за того, что купился на незнакомое имя, которым было подписано любовное письмо, оказавшееся в моём ящике для обуви. Придурок. Я не смог даже быстро отказать. Развернись я и уйди хотя бы минутой раньше – ничего бы это не произошло…со мной. Погибла бы она, возможно. Но какая мне то до этого разница? Она вообще не в моём вкусе.
Время снова разгоняется до своей нормальной скорости. Удар. Хруст. Остановка. Штырь из живота. Кишки намотанные на кусок арматуры. Оторванная нога. Её. Какая ирония…

23:18 

Гранж-кор Мистика

Fuck your God\\\\
Шаги гулко отдаются во тьме длиннющего коридора, что чёрной змейкой прогрызается сквозь непробиваемую толщу Его владений. Масляный фонарь совсем не разгоняет окружающий мрак, ориентироваться можно только лишь по эху, которое вызывает плеск воды в здоровущей садовой лейке. Сложно конечно, не спорю, но что поделать. Участь моя во всяком случае несколько отличается от тех, с кем я имею дело. Хотя мысль вернуться в их стан возникает всё чаще и чаще. Я знаю как это сделать, от меня этого никто и не скрывал: нужно убить себя любым возможным способом. Способ сделать то, что было уже мною когда-то сделано (…хм, интересно когда?) разве что путём куда более прозаичным (кажется я убивал, и меня за это убили…или не убили, может быть – захватили и я умер, Лица рассказывают об этом многое, поначалу) я нашёл уже давно. Скоба для факела. Как раз на уровне моей шеи, думаю если натолкнусь на неё с разбега – обеспечу себе хотя бы несколько мгновений Настоящей жизни. Наверное я сделаю это после сегодняшнего обхода, но до его конца ещё полторы тысячи шагов и три поворота…
Лейка поднимается, чуть наклоняется, вливая ещё чуть-чуть влаги в очередной рот очередного впечатанного в стену лица, и опускается. Скоро я стану таким же…наверное. Наверное меня поместят где-то между пятьсот тридцатым и пятьсот пятидесятым шагом, там ещё много места, не нужно даже приставлять к стене лестницу рискуя ненароком пнуть кого-нибудь в глаз. Там размешены молодые, те кому такие воздействия на тело – не безразличны. Хех, странные они. Они все, чаще всего задают мне один и тот же вопрос, спрашивают моё имя, ну или утверждают что знают его (Шайтан, Люцифер, Хозяин, Дьявол, Сатана), плачут, молят о пощаде. Но разве я на него похож? Я лишь попал под распределение, когда очередной, из таких как я, сначала выколол себе глаза, а потом – откусил себе язык.
Интересно, попаду я под распределение ещё раз, если вернусь? Вряд ли, нас много…А до скобы остаётся всего то двадцать три шага. Время истины? Вряд ли. В конце концов: на третьем ярусе есть точно такая же скоба, но до неё ещё сорок три тысячи четыреста восемьдесят два шага, семнадцать поворотов и две лестницы….

19:12 

Экспромт

Fuck your God\\\\
Тяжело дыша взлетаю по ступенькам вверх. Третий! пятый! восьмой! Пинок! Тяжёлая железная решётка с умопомрачительным скрипом отлетает в сторону особо не озаботившись тем, что якобы закрыта якобы тяжёлым и большим замком. Лестница! Стены! "Девочки курящие - вонючие, пропащие: не любите их"! Ступенька, Ступенька, Ступенька! Падаю, поднимаюсь, дыхание сбито, разбил губу. К чёрту! Бегу всё выше! Вторая дверь уже без признаков замка - в сторону! Крыша! Бордюр, гравий и запах чёрной густой хрени, названия не помню, глина, не глина! Не важно, к чёрту! Все к чертям и всё к чертям! Прыжок! Крыша, секундой дальше, секундой ближе! Мелькают окна, лечу вниз, ниже, ниже, ниже, воздушные духи тянут меня за одежду вверх, пытаясь уберечь несчастного идиота от смертельного падения! Восьмой этаж, Пятый, Третий! Ощущение свободы, ощущение полёта, натужный свист в ушах, земля всё ближе! Во рту пересохло, ветер задувает! Жуть, Страх! Земля в двух метрах! Удар! свет! вспышка....
Тяжело дыша взлетаю по ступенькам...Раз восемьсот семьдесят третий, мне до сих пор нравится!!!!

23:31 

0004

Fuck your God\\\\
Широко открытые мутно-серые глаза, истерически раззяваный рот из угла которого вьётся тонкая струйка вязкой слюны, растрепанная, грязная борода, видимо никогда не знавшая такой штуки как мыло и расчёска, замызганный жилет, перелатанные штаны и совершенно не к месту смотрящиеся пляжные тапочки замотанные изолентой на ногах.
Глупо, настолько глупо, что кажется совершенно нереальным. Разве так должен был выглядеть тот, кто собрался за мгновение превратить пятерых молодых, здоровых, полных сил солдат в месево уродливых кусков разорванной, искромсанной, поджаренной плоти и костей? Нет, нет, нет и ещё раз нет. Смерть, она ведь должна быть прекрасна, мягка, быстра, безболезненна, как сладкий сон, как осторожно и нежно окутывающая тебя со всех сторон нега. Она должна нести покой и удовлетворение в каком бы возрасте не приходила, она – это ведь то, чему многие посвящают всю свою жизнь. Её посланцы должны соответствовать ей, они должны нести её легко беззаботно, не как здесь. Не так! Совсем не так! Когда твоей единственной, заполоняющей всё сознание мыслью, является «Я НЕ ХОЧУ УМИРАТЬ».
Руки истерично, будто сами собой дёргают из за спины автомат и не дожидаясь пока тот выйдет на хотя бы более менее верную линию прицеливания жмут на курок. Жаль. Не успевают. Совсем-совсем. Звук очереди захлёбывается в прогрохотавшем взрыве. В длившейся целую вечность паузе различаешь, кажется, те самые микро-токи, которые через милисекунду активируют детонатор и разорвут тебя, его и четверых твоих, с которыми прошёл целых три месяца в мелкую-мелкую крошку. Я не хочу умирать…
…Сиреневая реальность. Тёмно серая равнина под ногами. Ярко-красные изломанные кусты и звёздное небо за спиной. Перед лицом ничего. Тело состоит из мелких эфирных струек по которым жилками переливается, выходя в никуда разноцветная жидкость эмоций и чувств. Спокойствие, покой, красота, наверное, это Рай. Рай только для Одного. Здесь нет их, но не важно. В конце концов три месяца это не так уж и много. Каждому по делам его, как говорится. Заливистый, радостный смех бело-голубой стуёй выплёскивается в общий океан
Мгновенная темнота…Краски меняются…буйство голубых заливов, вверх течёт густая, как клубничный кисель, вода. Нас двое. Ошибся…
Это было странно, осознание ошибки приходящее в голову в тот момент, когда твой убийца с вожделением хватает тебя за плечи и с удовольствием рвёт пополам. Сопротивляться нельзя, невозможно. Здесь всё принадлежит ему и ты здесь только для него. Твой покой…он не наступит. Тебя не отпустят и не пощадят. Право сильного. Владей тем, что отобрал…
Половинки тела рвутся и срастаются причиняя нечеловеческую боль. Ошибся. Красно-серый океан злобы наполняет собой всё пространство принимаясь с удовольствием разъедать то, что здесь заменяет тебе кожу. Ошибся. Из глазницы с мягким причмокиванием выходит левый глаз. Бело-голубые волны сливаются с красно-серыми. Ошибся…

23:34 

Fuck your God\\\\
Рыбоватый вкус
Лежалого декора
Под чашку чая

23:31 

Fuck your God\\\\
Весенней мути
Грязевая ванная
И вседневный дождь

23:07 

Fuck your God\\\\
Шипастый огонь
Спокойных столбов ночных
Весны ветренной

22:38 

Хроники Злого Гения

Fuck your God\\\\
Автобиографическо-сатирические очерки


Хроника первая. В погоне за модой

«Ненавижу приёмы». Я немного ссутулившись под весом неудобного рогатого шлема с прорезями для глаз сидел на троне из человеческих черепов привычно кутаясь в плотный чёрный плащ. Уже около получаса в замке не утихала тревога. Неизвестный посетитель настойчиво ломился к тронному залу всеми правдами и неправдами: покусал домашнего дракона Кузю в подземельях, завязал узлом любимую гигантскую змею Машу (та до сих пор не могла отойти от шока, пришлось перетащить её в свои покои, кои она заняла практически полностью) перекрошил в окрошку целую кучу охранников…О! И вот сейчас он настойчиво стучится в двустворчатые ворота тронного зала и орёт дурным голосом всякие гадости насчёт меня лично. Охранники споро собираются у ступенчатого подножия моего трона украшенного многочисленными статуями уродливых крылатых созданий и поднимают наизготовку арбалеты…
БУМ! Дверь срывает с петель и уносит куда то далеко по полу, за чёрные зальные колонны, Охранники дают дружный залп в образовавшееся облако пыли. Естественно во вторженца никто не попадает. Я ещё несколько минут со скукой наблюдаю как незваный гость раскидывает моих миньонов, затем, как и положено по прикреплённому с внутренней части трона на подлокотник сценарию спускаю на врага своих крокодилов. Вторженец, закованный по глаза в сияющую броню рыцарь, принимается с готовностью получать от крокодилов по разным частям тела, болезненно морщится и вскрикивает, после достаёт откуда то сияющий медальончик и разносит зверюшек на части. Путь к моему трону свободен. Герой важно становится ногой на первую ступеньку и начинает длинную и пафосную речь. Я делаю вид что внимателно слушаю и отвечаю не менее пафосно, затем со скрипом (встроенная в доспех функция, нонче без скрипа никуда) поднимаюсь с места, перекидываю из руки в руку гигантский шипастый двурушник и тыкаю ногой в неприметный рычажок у трона. Под героем образуется приличествующих размеров яма, слышится громкий всплеск, а затем гулкий металлический удар. Очередная жертва моды пошла на дно, канон запрещает строить ров вокруг замка в том случае если все в него ломящиеся закованы так, как этот, но вот никто ничего не говорил против небольшого пяти метров в глубину чана с водой посреди тронного зала. Работает безотказно, нужно только не забывать менять застоявшуюся жидкость. Ну всё, теперь можно переодеваться.


Хроника вторая.

- Казнить - я отвлечённо махаю рукой в строну плахи и со скучающим видом наблюдаю как к подножию вытащенного на дневной свет трона подводят очередную жертву. Общение с народом процесс утомительный, до крайности. Но без него никак - общественное мнение это наше всё.
- Казнить - снова взмах рукой, толпа с интересом наблюдает за тем как мои заплечных дел мастера обрывают на возведённом неподалёку от трона помосте очередную жизнь, я старался, там и плаха и виселица и колесо для четвертования и даже небольшая яма с водой и стул утопленника. - Казнить, казнить, казнить - всё с тем же скучающим видом произношу я в отношении мужчин, женщин, детей, ну в конце концов в моём королевстве нет наказания кроме смертной казни, а миловать, миловать я не могу, почему? Нет ну а вы представьте - злой гений кого то милует... ну несолидно это как то. Маска напускной скукоты уже порядком надоела, но без неё никак: злые гении либо адски смеются, либо дьявольски раздражены, либо чертовски спокойны и несколько скучающи.
- Казнить - уже почти засыпая выдыхаю я когда у подножия трона слышится возня. Последний на сегодня заключённый естественно оказался засланным героем и в данный момент он с остервенением откручивал голову одному из моих охранников. Затем переключил внимание на палачей. Толпа оторвавшись от созерцания очередного обезглавливания встрепенулась и зашумела, начали делаться первые ставки на героя. Тот радостно прыгал и орал что-то невразумительное. Для порядка напустив на героя несколько волн собственной охраны и палача Петю с огромным топором (эхъ, хороший был палач, пойдёт крокодилам на барбекю) я наконец дал ему подойти к собственному трону. Прокаркав как обычно долгую речь герой со всех ног бросился ко мне по костяным ступенькам, на полпути поскользнулся, нелепо взмахнул руками и завалился на спину кубарем скатившись с лестницы (предварительно смазанной гусиным жиром, я на трон по стремянке поднимаюсь, всё никак лифт не закончу)
Второй комплект палачей и охранников принялся довершать процесс народного забавления, в то время когда у подножия трона возник мой доверенный лейтенантс увесистым мешочком золотых в руках Ставки дело хорошее, а казне лишние средства никогда не бывают лишними. Эх, скелетов себе чтоли наделать?


23:22 

Гранж-кор романтика....

Fuck your God\\\\
Они просто стояли. Стояли держась за руки, как дети, которые были уверены, что если вот так вот крепко держаться за руки и ни за что не разжимать пальцев то страшное, испугавшись непреодолимой стены объятий, просто обойдёт их стороной. Волна... тёмная, резкая, рвушая одежду и кожу, давящая на уши и до боли сжимающая внутренности непреодолимо надвигалась на стоящую на хлипком деревянном мосту пару, грозя смахнуть ту, смять, разнести в клочки и разметать обратив в пыль, мельчайшую, не заметную даже самым острым нечеловеческим глазам.

Звуков нет, они исчезли, растворились в общем хаосе надвигающейся волны, а может быть - испугавшись сбежали, спрятались и затаились в самых тёмных углах. Она улыбается и, наверное, смеётся, затем серьёзно смотрит

-Ты ведь меня не отпустишь? можно прочитать по губам, Она говорит очень медленно и последовательно, даже странно: очень часто Она просто щебечет как весёлая пичужка не обращая внимания на то, успевает ли слушатель уловить её мысль или нет, хотя если мысль уловить не успеешь Она обидится, показательно конечно, надует губы и посмотрит укоряющим взглядом под которым просто не возможно не начать извиняться густо краснея. Тогда Она задорно улыбнётся и наставительно пожурив продолжит щебетать о чём то, может быть совершенно своём. Но не слушать и не слышать невозможно, её голос завораживает, заставляет забыть о времени, долге, работе, обо всём-всём на свете... Кроме неё, конечно.

Волна приближается быстро, слишком быстро, она сжимает руку ещё сильнее и снова улыбается. В следующую секунду вас накрывает, злые тёмно-серые потоки рвут ваши тела, кровь брызгает в стороны задорными водопадиками. Она продолжает улыбаться...ещё несколько секунд, несколько мгновений, пока толстая полоса не сносит Ей левую половину лица обнажая кости черепа, объятия рвутся, рвутся и руки, слышится мягкое трещание кости (странно, что это звук не сбежал) Нас раскидывает в стороны. Тела полностью поглощаются трещащей вспышкой...

23:21 

0003

Fuck your God\\\\
«Кап, кап, кап» – тяжёлые капли, напоминание о недавно прошедшем дожде, лениво скатываются с разгромленного взрывом ската крыши. Я с трудом расправляю затёкшие от долгого сна крылья и с интересом осматриваюсь. Пусто. Абсолютно пусто. Разводы жирной копоти, каменная крошка, свежестрелянные гильзы на покрытому выщерблинами полу, раскалённый ёжик осколков, тишина, мутный свет солнца пробивающийся с равным трудом через рваные покрывала серых облаков и тяжёлые клубы напалмового дыма, до боли знакомый сладковатый запах и сухость во рту. Я с трудом поднимаюсь на ноги. Крылья мешаются, они тяжёлые, стоять с ними сложно, приходится сутулиться. Я аккуратно делаю два шага и едва не падаю поскользнувшись на чьей-то конечности, с отвращением отшвырнув её ногой в сторону я пытаюсь выйти в коридор. Мой путь преграждает тяжёлая на вид деревянная балка. Я поднимаю руку чтобы отшвырнуть ёё в сторону…руки нет…странно. Я быстро возвращаюсь к тому месту где я её оставил. Рука обиженно смотрит на меня и, похоже, совершенно не настроена разговаривать. Я пытаюсь извиниться, бормочу что-то о том, что она всё не так поняла и я не собирался от неё отказываться, но она не слушает. Презрительно хмыкнув она быстро шныряет в щель, что образовалась между балкой и полом…
«Кап, кап, кап» - к звукам дождя примешивается ещё какой то странный писк, сладковатый запах усиливается. Я лежу на спине и смотрю на небо. Дым, скорчив мне рожицу продолжает свой путь к небу, о чём-то перешёптываются облака, временами бросая на меня подозрительные взгляды. Облака не пропускают дым, но он всё равно хочет к небу, ломится и ломится сквозь их тяжёлые преграды и совершенно не хочет останавливаться. Наверное…он что-то забыл, там, на небе. И теперь постоянно идёт вверх чтобы это что-то вернуть. Хотя облакам вещь дыма определённо нравится. Вон как сгустились. Крылья мягко трепещут на ветру, это довольно приятно. Покалывание постепенно проходит. Крылья вспоминают – каково это, быть на положенном им природой месте…
«Кап, кап, кап» - писк прочно укоренился в моей голове и совсем не хочет уходить, запах заполонил всё моё сознание, во рту очень-очень сухо, но телу тепло, будто я лежу в горячей ванной. Я стою у пролома стены и слушаю, что говорит моим крыльям ветер. Ветер известный кутила и потому я слежу за тем, чтобы мои крылья не научились у него дурному, они ведь так недавно в этом мире. Я следил не зря, ветер что-то заговорчески шепнул крыльям, те встрепенулись, я поучительно шлёпаю ветер по загривку, тот обиженно отступает в сторону. Крылья ещё о чём-то переговариваются несколько минут. Но я строго смотрю на них и они покорно замолкают. Мне уже почти пора…
«Кап, кап, кап» - я смотрю на себя, оглушённый я лежу посреди знакомой мне комнаты, без крыльев, без руки, в огромной луже собственной крови, откуда-то издалека раздаются звуки частых выстрелов. Мой живот разворочен, кишки перемешаны, я даже не знаю, что у меня есть крылья. Но я не знаю только тогда. А сейчас я знаю. Я всё знаю. Я прятал крылья. Они спали. А теперь они не спят. Они, тихо перешёптываясь, готовятся к полёту. К своему первому полёту. К своему последнему полёту. И я готовлюсь вместе с ними. Мы долго ждали этого момента и мы не можем его упустить. Я легонько отталкиваюсь ногами , широко взмахиваю Крыльями и направляюсь к облакам чтобы посмотреть на вещь, что оставил на небе дым…

23:05 

0002

Fuck your God\\\\
«Бух!!!» тяжёлый красно-оранжевый огненный шарик разорвался на правом фланге наступающей редкой цепью группы в очередной раз заставляя солдат Корпорации припасть к покрытой густой зелёной травой земле и открыть беспорядочную стрельбу во всех возможных направлениях. В тёплом, по лесному свежему воздухе быстро, можно даже сказать с некоторым садистским удовольствием, распространялся запах горелого мяса и пороха. Не пройдя и трёх километров вглубь вражеской территории рота уже умудрилась нарваться на четыре засады и потерять тринадцать человек убитыми. Не спасали даже выпускаемые вперёд приманки-авангарды: вутайцы просто пропускали их мимо, атаковали основные силы и неспешно, но бесследно исчезали среди деревьев.
Рота, тем не менее, упорно, до крови прикусив иссохшиеся от натуги губы, двигалась вперед, как умеют двигаться только шинровские пехотные части. День лесного перехода измотал солдат до крайности, и всё же рота не остановилась даже ночью, как и положено по плану командования перейдя лесной массив за двадцать два часа и сорок три минуты. Выход из леса ознаменовался самоубийственной атакой вутайских ополченцев на отряд шинровских разведчиков искавших подходящее место для посадки транспортных вертолётов долженствующих доставить съестное и технику. Десяток разведчиков (не отдыхавший целые сутки, нужно заметить) за двадцать пять минут боя положил около полусотни ополченцев, захватил их командира, небольшую самодельную повозку с боеприпасами и проколол все колёса ренегатского командирского вездехода.
Прибытие положенных «вертушек», их разгрузка, обустройство лагеря и долгожданный отдых заняли весь следующий день солдат. Точнее его половину, вторая половина дня запомнилось неожиданным и достаточно жестоким нападением уже вполне профессиональных представителей островной армии, спасли недавно разгруженные и приведённые в полную боевую готовность БМП да вовремя отрытые специальными строительными отрядами окопы. Вутайцы умылись кровью и отступили, оставив на берегу безымянной речки ставшей приютом для шинровского лагеря порядка двадцати десятков собственных тел в обмен на тридцать убитых и семнадцать раненых со стороны шинровцев.
Короткая передышка и новое нападение со стороны вутайцев в этот раз с ними пришли странные, похожие на сказочных троллей животные вооружённые дубинами и топорами. Бой был страшный и достаточно утомительный, вутайцы в течение четырёх часов упорно погибали в шинровских окопах для того чтобы в конце концов быть полность погребёнными ковровой бомбардировкой с шинровских самолётов – насаженный сразу на три алебарды лейтенант успел таки вызвать огонь на себя. Из боевой единицы не выжил никто, ни один человек из тех, что в тот день находился в расположении лагеря.
Удивительно, но на следующий день прилетевшие на место боя вертолёты Корпорации так и не смогли сесть. На месте гибели роты за несколько часов вырос самый настоящий лес. Кустарники заполонили собой окопы и воронки, плющ увил остовы сгоревших боевых машин, проломив собой бетонные блоки единственного ДОТа к небу тянулись четыре липы с невообразимо изогнутыми и бугристыми стволами. Это была вовсе не память о героически погибших здесь солдатах обеих сторон, нет, ни коим образом: люди погибли зря…и совершенно бессмысленно, а на Планете не должно происходить ничего бессмысленного и Планета показала это, вырастив лес вместо погибших людей. Лес никогда не уничтожает себя и не гибнет зря, лес вечен, лес холоден, лес неразумен, он повинуется только древнему инстинкту и собственным духам, лес могуч, лес велик, лес самодостаточен и лес един, цел, безграничен, безвластен и бесподобен. Лес украшает Планету, Люди – губят Планету, Планета вовсе не лишена элементарной логики, любой из людей мог бы сказать Планете, что стоит сделать дальше, не так ли?

01:12 

0001

Fuck your God\\\\
Осталось 20 минут

Рядом натужно заклокотал пулемёт, раскалённая гильза деловито стукнула меня по лбу, по-видимому, совершенно не догадываясь, что раздавшийся над ухом стрёкот разбудил меня ещё полторы миллисекунды назад. Я как ужаленный подскочив на ноги привычным жестом хватаю стоявший справа (интересно: Почему я всегда ставлю его справа? Я - левша!) автомат и удобно пристраиваюсь на своём любимом месте между двух картинно выпирающих бетонных обломков. Они снова полезли вперёд, не понимаю, чем им так важна эта груда хлама на пригорке, что когда-то (три дня назад, если точнее) носила гордое звание городской ратуши. Хотя, в общем-то, их мотивация мне и не важна, в данный момент я просто спасаю свою жизнь, потому что каждый из тех солдат в отвратительной синей форме, что сейчас ползком движутся вверх по склону, хочет убить именно меня, я понял это достаточно давно и, как ни странно эта мысль спасала меня вот уже на протяжении двух лет моей службы. Нашему пулемёту вторил тот, что стоял этажом выше, пару раз хлопнули винтовки в соседней комнате, кто-то пронзительно закричал. Очередной раненый, за последние два дня их накопилось уже целая комната, медикаментов катастрофически не хватает, а последнего медика убили ещё вчера: глупая девочка решила помочь недобитому шинровскому солдату, её наградой стала снайперская пуля в лоб напрочь снёсшая заднюю стенку черепа, не помогла всем известная белая повязка с красным крестом на рукаве. Короткой очередью я скашиваю своего первого за сегодня шинровца, бросившегося ему на подмогу товарища берёт на себя мой напарник: «помощничка» просто перерубает напополам.
Фердинанд (это у него такое имя, громоздко достаточно, потому мы его всем коллективом Ферд называем) смеётся и что-то радостно кричит. За грохотом своих и вражеских очередей я не различаю слов, только общие интонации. Ферд - странный человек, он самый старший из нас: ему уже за тридцать и у него есть жена и маленькая дочь, Елена, кажется. У его пулемёта на постоянной основе находится фотография его дочери, он говорит, что когда она на него смотрит ему легче стрелять. Интересно, когда я достигну его возраста я тоже буду таким странным? Ферд почти в два раза меня старше и знает кучу всяких интересностей.
Солдаты приостановились, залегли, но нашей хибаре пару раз саданули огнём, но она выдержала, только, судя по крикам, кого-то всё-таки убили. Мы замерли у своих мест, теперь стреляем очень экономно, патронов пока хватает, но мало ли, сколько нам тут сидеть…

Осталось 13 минут

Громкий хлопок, голова Фердинанда лопается как переспевший арбуз, его тело буквально вбивает в землю. Я, чертыхнувшись, падаю на залитый кровью пол, подползаю к пулемёту и осторожно стаскиваю его с насиженного места, сверху раздаются истерические очереди второго пулемёта, которые, однако, довольно быстро захлёбываются. В доме слышны многочисленные пистолетные выстрелы и крики, странно, пистолетов у нас до сих пор не было. Я выхожу в коридор, где-то рядом утробно хакает граната, до моего слуха сквозь общую суматоху доносится истерический крик «Турки» впрочем мгновенно заглушаемых очередным пистолетным выстрелом.

Осталось 2 минуты

Довольно таки странно: я до сих пор жив, даже не смотря на то, что во мне зияют четыре дырки. Больно…Нас осталось трое , ратуша захвачена, а на моём счету до сих пор нет ни одного убитого ублюдка в синем пиджаке: больно увёртливы и хороши. В подвал, в котором мы держим оборону, уже ломятся, долго дверь не выдержит...
Дверь срывает с петель, мои товарищи разом дают по длинной очереди и мгновенно погибают. Я не могу двигаться и нормально видеть, но похоже, что подвал переполнен людьми, вокруг меня собралось не меньше четырёх синих теней, я не знаю о чём они говорят, не чувствую даже интонаций, но это для меня не важно, сейчас я молюсь... молюсь чтобы хватило сил в руках выдернуть чеку из гранаты.
Моё движение замечают, тени исчезают, приглушённое «Бух » и я погружаюсь во тьму. Странно, но она меня совсем не страшит, она - как покой ночи, после очень долгого и тяжёлого рабочего дня. Я медленно лечу вверх, а может быть падаю вниз, я точно знаю, что моё тело, там, в свете, разорвало на куски, осколком задело в живот и одного из турков, но я даже не испытываю мстительного удовольствия, которое получал от каждого совершённого мною убийства. Интересно, почему я был столь мстителен? Я просто делал то, что мне говорили и нашёл себе обоснование для своих действий? Не важно, теперь все не важно. Я лечу или падаю, но я направляюсь домой…

@музыка: Gackt -mind forest

16:23 

Fuck your God\\\\
Предсмертной Скуки
Освобождения грань
Всенеизбежна

01:40 

Fuck your God\\\\
Светофорный свет
Крышевидных созвездий
В канун рождества

djast mai sots

главная